Наша Психология
Задушевное здоровье: задумайся заранее

Как растопить айсберг?

20.04.2012

Продолжая серию интервью с ведущими практикующими психотерапевтами, врач-психиатр, гештальттерапевт Александр Моховиков рассказал журналу «Наша Психология», чем психотехнологии отличаются от психотерапии, опасна ли привязанность к ведущему тренингов и как узнать свой психологический возраст.



Александр МОХОВИКОВ

Кандидат медицинских наук, гештальттерапевт, врач-психиатр, доцент кафедры клинической психологии Одесского национального университета, член Совета Института экзистенциальной психологии и жизнетворчества, национальный представитель Украины в Международной ассоциации превенции самоубийств, директор Одесского филиала Московского гештальтинститута, тренер Московского гештальтинститута.



НАША ПСИХОЛОГИЯ: Сегодня психологические услуги в нашем государстве существуют в андеграундном варианте, вы с этим согласны?


АЛЕКСАНДР МОХОВИКОВ: Не согласен, психологические услуги уже лет двадцать находятся на поверхности социума. А все, что выходит из подполья, государство старается прибрать к рукам. Правды ради нужно сказать, что и некоторые носители психологических услуг стремятся обеспечить себе безопасность под государевой сенью. Оно старается регулировать психотерапевтическую деятельность, привязывать психотерапию к государственным институтам, например к медицине или социальным институтам.


Например, в России или Украине терапией до сих пор может заниматься только врач (неважно, какой специальности), прошедший государственное трех-четырехмесячное усовершенствование в виде лекций по всей психотерапии в целом. И не может – психолог, в течение пяти – семи или более лет обучавшийся по специальной программе, насчитывающей не одну тысячу часов личного опыта.


В Америке это уже произошло, там психотерапия – придаток медицины. Общепризнанные психотерапевты и психоаналитики в этой стране, конечно, занимаются частной практикой, но большую часть услуг предоставляют в рамках страхования. И получается нонсенс: клиенту назначаются шесть – восемь встреч с психотерапевтом, которые должны излечить булимию. Короткий курс закончился – дальше ваши проблемы. При этом психотерапия зависима от медикаментозных форм лечения, когда, скажем, при депрессии назначаются антидепрессанты. На службе государства в основном психоанализ или когнитивно-бихевиоральная терапия. Это признанные методы, которые входят в страховку. Гештальттерапия и экзистенциальная терапия сохраняют свою автономность.


НП: Выходит, пока нет надежного инструмента измерения эффективности психотерапии?


А.М.: Исследователями проводился эксперимент по проверке эффективности деятельности психотерапевтов разных направлений. Для изучения было выбрано от пяти до десяти долговременных курсов каждого метода. Продолжался эксперимент около двух лет. В результате было признано, что все методы помогают одинаково эффективно.


НП: Чем психотехнологии отличаются от психотерапии?


А.М.: Прослеживается тенденция, что психотерапия, с одной стороны, является частью медицины, а с другой стороны – превращается в феномен культуры. В психотерапии исцеляющим началом является особый, открытый Фрейдом тип отношений между людьми – терапевтические отношения. Помогают не техники или методики, а специально созданный мир отношений, мир сфокусированных переживаний, взаимности и заботы. Этим психотерапия отличается от тренинговых направлений (психотехнологии). Рано или поздно то или иное направление в психотерапии становится культурным феноменом. Так произошло в психоанализе: вначале существовал простой метод свободных ассоциаций, который изобрел Фрейд, а позже появилась целая философия, основанная на аналитических принципах. Признанным явлением стала психоаналитическия живопись, фильмы, романы. Такие же тенденции характерны и для других направлений психотерапии, например существует музыка гештальта, поэзия и проза.


НП: Какие сходства и отличия у групповой психотерапии и тренингов?


А.М.: Терапия – это забота, а заботиться можно только о чем-то целостном. Если вы поливаете комнатное растение, то ухаживаете за растением в целом, а не за одним листочком или стебельком. Важно, чтобы в результате возник целостный эффект – растение росло. Так же и психотерапевт заботится либо о конкретном человеке, либо о группе. И в этом смысле психотерапия – это сугубо индивидуальный, уникальный проект для каждого клиента, даже в группе. В отличие от психотерапевтов психотехнологи тренируют один какой-то навык, причем целостное не принимается в расчет. Сейчас нередко тренинги превращаются в психологические шоу, направленное на удовлетворение идей величия ведущих и их финансовое вспомоществование. Но и часто наносящие вред психическому здоровью участников, которые потом – хорошо, если не поздно – приходят к психотерапевтам.


НП: Чем опасна привязанность к ведущему тренингов?


А.М.: Тем, что клиент не становится свободным, для кого-то смена одной зависимости на другую, может быть, и хороша. Например, можно «поменять» алкогольную зависимость на тренинговую. Это невозможно, например, в гештальте, где создается опора на самого себя, внутри человека появляется собственный энергетический заряд, на который он опирается. Я всегда рад, когда от меня клиенты уходят самостоятельно. На тренинги «Как стать стервой», «Как соблазнить» участники иногда подсаживаются. После завершения подобного курса человек чувствует внутреннюю пустоту, механизм внутреннего насыщения не работает.


НП: С какими нерешенными вопросами чаще всего обращаются к психотерапевтам?


А.М.: Сейчас люди часто обращаются с различными видами паники. Они переживают состояние ужаса, сильной тревоги, связанной со страхами. Есть некая верхушка айсберга, под водой которого скрыт страх. Что делает в этом случае тренер или медик? Берет горелку и пытается снять «верхушку» айсберга: «Давай поборемся с твоим страхом! Возьмем быка за рога!» Такие методики лечат само проявление паники, а не причину. Айсберг под давлением воды снова поднимается, сколько ни растапливай вершину. Человек ходит с тренинга на тренинг, и возникает феномен зависимости. Психотерапевты, в отличие от тренеров, углубленно занимаются контекстом ситуации, в которой возникла паника.


НП: Человеку нужна терапия только в том случае, если он хочет позаботиться о себе, осознает это?


А.М.: Да, для психотерапии свойственно понимание того, что у вас есть внутренний мир, о котором нужно заботиться, а ведь многие люди прекрасно живут без этого. Например, бизнесмены или спортсмены. Многим из них скорее нужна система тренингов, чтобы совершенствовать конкретные навыки, скажем умение зарабатывать. Или коучинг – для того, чтобы стать в чем-то более чувствительным. Затрудняюсь ответить, насколько нужна деловым людям психотерапия. Бизнесмен, увидев свои слабые стороны, может стать менее эффективным. И доходы его предприятия начнут сильно падать. Потому что его навык зарабатывать деньги – это компенсация каких-то неврозов. И если мы будем делать эти неврозы явными, то он начнет хромать на ногу своей финансовой успешности. Психотерапия начинает быть эффективной тогда, когда человек попадает в кризис. Большая часть наших клиентов – это клиенты, переживающие разнообразные кризисы.


НП: В то же время мы можем находиться в кризисе, но не понимать этого…


А.М.: Конечно, и вполне можем стремиться улучшить свою память, внимание, самооценку. Но от этого кризис не проходит. Наглядный пример тому – кризис возраста у тридцати-сорокалетних женщин и мужчин. Темп жизни все ускоряется. На то, чтобы остановиться, задуматься, не хватает времени, так же как и на объемное видение. И в этой ситуации волшебной палочкой кажется тренинг. Он обладает сиюминутной эффективностью – этим и привлекает, и соблазняет, но не дает долгосрочного результата, а психотерапия – долгий, но действенный путь.


НП: Какие иллюзии испытывает клиент, приходя к терапевту? И чего терапия точно не дает?


А.М.: Клиенты хотят «большую зеленую таблетку», как сказала одна из моих коллег. Иллюзий много: во-первых, что это может быть быстро, во-вторых, что с проблемой можно совладать за несколько встреч или даже за одну. Очень многие клиенты пребывают в иллюзии насчет своего возраста. В силу наших особенностей мы часто не проходим возрастные кризисы в полной мере, в результате наш хронологический возраст не соответствует психологическому. Это несоответствие обязательно замечает психотерапевт. Я, например, понимаю, что мой подростковый возраст закончился в 30 лет. Только в 35 лет я смог с помощью терапии справиться с зависимостью от собственной мамы. Хотя это должно было произойти примерно в 21 год. Главная задача психотерапии – дать человеку возможность взрослеть. Психотерапевт при этом выполняет роль заинтересованного в изменениях свидетеля. Он своего рода поводырь, который ведет клиента через его незавершенные кризисы.


НП: Психотерапевт помогает синхронизировать психологический и хронологический возраст?


А.М.: С одной стороны, синхронизирует, а с другой – помогает клиенту освоиться со своим психологическим временем. Вот почему в бурно развивающейся сейчас индустрии эстетической хирургии никогда не найдется места психотерапевту. Возрастной кризис связан не только с опасностью, что я его не проживу, но и с тем, как использую это мощное время, когда так много можно приобрести. На мой взгляд, цель психотерапии состоит в том, чтобы человек максимально полно смог реализовать свои возможности, смог жить творчески в той реальности, в которой он находится. И не придумывал бы, кто он есть, а увидел бы себя тем, кем он является на самом деле, со своими возможностями и ограничениями, и стал бы получать удовольствие и радость от жизни. А философия тренинга очень похожа на разработки Мичурина: соединить грушу и сливу или вывести плод для Заполярья. Скажем, для спецназовца жизнь в Заполярье, может быть, и неплоха с точки зрения совершенствования специальных навыков. А зачем мне такие навыки, если я живу в Одессе и мне здесь комфортно?


НП: Как можно выбрать хорошего терапевта?


А.М.: Каждый выбирает индивидуально, универсальной технологии нет. Для меня лично адекватный терапевт тот, кто отличается душевностью и одновременно смелостью говорить неприятные вещи. Терапевт, способный сопереживать, но не лакировать действительность, адекватно показывать неприятные вещи. Безусловно, он должен быть опытным и квалифицированным, признанным сообществом. Я не верю в психотерапевтов-одиночек. Важно узнать, есть ли у этого психотерапевта супервизор. Это говорит о том, что терапевт заботится о себе, ему есть куда выбрасывать «мусор». Если терапевт практикует вне системы взаимной профессиональной поддержки, это приведет к выгоранию, зависимости или «эффекту гуру». У гуру супервизоров нет, они живут сами по себе. Этакие живые боги с синдромом самозванца.

Вопросы нашим авторам-психологам вы можете задать по адресу info@psyh.ru.
/

Статьи на тему

Наведи свой фокус
Наведи свой фокус

В этом номере мы пишем о существующих, научно обоснованных подходах к технологиям развития. Развитие неизбежно – развивайся или проиграешь!

читать далее

Потомственный тренер закодирует на успех
Потомственный тренер закодирует на успех

Простые правила, с помощью которых мы принимаем решения в условиях недостатка информации, называются эвристиками. Рассмотрим основные из них.

читать далее

Жить здесь и сейчас: миф или реальность?
Жить здесь и сейчас: миф или реальность?

Многие из нас пытаются сбежать от переживаний в настоящем в прошлое или будущее. Так ли это просто – наслаждаться тем, что есть?

читать далее

Комментарии:

роман золотарев, 25.04.2012 20:22:03
Отличная статья спасибо!
1 из 1

Тэги:

Рейтинг
6687 просмотров 1 комментариев
3
4.9
1
подписаться на рубрику:

7105 чел. Уже подписались

Вы подписаны на рассылку по рубрике "".
Отказаться от рассылки.

Показать ссылку для блога