Наша Психология
Задушевное здоровье: задумайся заранее

Очаровательный вредина

28.04.2015

Псевдоним, под которым Даниил Ювачев получил известность, вычурен и амбивалентен. «Хармс» с французского (charme) означает желание очаровывать окружающих, а с английского (harm) – желание причинять окружающим вред. Невольно получается что-то вроде «Очаровательного вредины».

Пик творчества поэта и драматурга Даниила Хармса пришелся на конец двадцатых и тридцатые годы. К этому времени уже была организована Российская ассоциация пролетарских писателей, а вскоре и Союз писателей, твердо вставший на позиции социалистического реализма. Литературное «хулиганство» обэриутов1 на этом фоне выглядело анахронизмом, их идеи были последней вспышкой русского модернизма. Абсурдно-черный юмор в наступившие годы, когда «били» даже Маяковского, вызывал всеобщее непонимание и неприязнь.

ИЗ ТЕРРОРИСТОВ В ПРОПОВЕДНИКИ

Нельзя оставить без внимания и наследственность Хармса. Дед «тер полы, по которым ходил император Александр III», а его сын «предлагал друзьям-подпольщикам проект убийства царя во дворце». Но конспиратором отец Хармса был, видимо, никудышным. Его сразу (в 1883 году) арестовали и приговорили к пожизненной каторге, замененной на пятнадцатилетнее заключение. В каземате Шлиссельбург¬ской крепости у отца Даниила произошла примечательная трансформация мировоззрения: из убежденного атеиста он превратился в столь религиозного человека, что ему даже предлагали перейти из крепости в монастырь. Многие из сидевших с ним заключенных пишут о его «религиозном помешательстве». Вернувшись в 1899 году в Петербург, он сделался православным проповедником и под псевдонимом «Миролюбов» (это бывший-то террорист!) написал около десяти религиозных книг.

Представляется маловероятным, чтобы Даниил Хармс смог повторить жизненный сценарий отца и пережить такое же мировоззренческое преображение. Но кое-что общее у них все-таки было: необычность поведения сына и некоторая оппозиционность сыграли не последнюю роль в его печальной судьбе.

1 ОБЭРИУ (Объединение реального искусства) – группа писателей и деятелей культуры, существовавшая с 1927 года до начала 1930-х годов в Ленинграде. В нее входили Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Заболоцкий и другие.

ДИАГНОСТИЧЕСКОЕ ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ

Психопатические личности, а Хармс представлял из себя тип истерического психопата, к 35 годам уже приспосабливаются к жизни, находят свою социальную нишу. У Хармса такой адаптации не произошло. Поэтому можно согласиться с врачами, освидетельствовавшими писателя, что речь шла о вялотекущем шизофреническом процессе. Тем более, что сложно дважды симулировать шизофрению, да еще в ситуации судебно-психиатрической экспертизы.

УСЫ, СЮРТУК И ЗЕЛЕНАЯ СОБАЧКА

В автобиографическом наброске «Теперь я расскажу, как я родился…» Хармс рассказывает о своем рождении: «…я оказался недоноском и родился на четыре месяца раньше срока. Папа так разбушевался, что акушерка, принимавшая меня, растерялась и начала запихивать меня обратно, откуда я только что вылез»2. В присущей ему гротескно-абсурдной манере Хармс описывает, как его «запихали второпях не туда» и он вторично появился на свет после того, как матери дали слабительное.

2 Художественные тексты Д. Хармса цитируются по книге: Полет в небеса. Стихи. Проза. Драма. Письма. Л.: Советский писатель, 1991.

Здесь мы сталкиваемся не только с эмоциональным изъяном (предметом насмешки становится мать), но и с крайне редкой символикой – идентификацией себя с фекалиями. В этом образе можно увидеть основу последующего жизненного сценария человека-неудачника, который даже «родился» не как все нормальные люди, безуспешно пытался реализовать себя в жизни. Дважды женатый, бездетный, отвергаемый редакциями и обществом, в иные годы буквально голодавший, дважды арестовывавшийся и закончивший свою жизнь в тюремной психиатрической больнице – может быть, именно такая судьба и соответствовала упомянутой символике?

Страсть к театрализованным мистификациям и экстравагантным проделкам проявилась у Хармса еще в училище. Он создал продуманную до мелочей – от одежды и собственного алфавита до стихотворных заклинаний и масок-псевдонимов – систему поведения. Ему нравилось чудить. Его необычный внешний вид привлекал внимание людей, которые в предвоенные годы иногда даже «принимали его за шпиона», и знакомым приходилось удостоверять его личность.

Из этих же соображений – быть не как все! – Хармс считал полезным развивать в себе некоторые странности. «Чудачества и даже тики как-то удивительно гармонично входили в его облик» и, вероятно, были необходимы для его столь своеобразного творчества.

На общем фоне борьбы за социалистическую индустриализацию страны джентльменство Хармса выглядело в лучшем случае как малопонятное чудачество, в худшем – как насмешка над окружающими. Так, отправляясь в кафе, он брал с собой серебряную чашку, вытаскивал ее из чемоданчика и пил только из своей посуды. Когда шел в театр, то наклеивал фальшивые усы, заявляя, что мужчине «неприлично ходить в театр без усов».

 

ДРУЗЬЯ «С СУМАСШЕДШИНКОЙ»

 

Хармс с поразительной интуицией умел находить интересных для общения людей. Их всех отличали высоко ценимые им черты – независимость мышления, свобода от косных традиций, некоторый алогизм в стиле мышления и иногда творческая сила, неожиданно пробужденная психической болезнью. Все это были люди «с сумасшедшинкой».

 

В 1927–1928 годах, когда обэриуты особенно часто появлялись перед публикой, Хармс в длинном клетчатом сюртуке и круглой шапочке поражал изысканной вежливостью, которую еще больше подчеркивала изображенная на его левой щеке зеленая собачка. Иногда, по причинам тоже таинственным, он перевязывал лоб узенькой черной бархоткой. «Так и ходил, подчиняясь внутренним законам». Как большинство клоунов и юмористов, Хармс страдал приступами пониженного настроения и, будучи склонным к созданию неологизмов, дал своей меланхолии женское имя «Игнавия».

ТАЙНИК С РАССКАЗАМИ

В последние дни 1931 года Хармс был арестован по ложному доносу. В тюрьме НКВД он провел около полугода, затем был сослан в Курск. В тюрьме и ссылке Хармс не мог приспособиться к окружающей обстановке. За нарушение тюремного режима его неоднократно переводили в изолятор. Но и в ссылке легче ему не стало. В Курске Хармс сделал характерную дневниковую запись (1932 год): «Собачий страх находит на меня… От страха сердце начинает дрожать, ноги холодеют и страх хватает за затылок. Я только теперь понял, что это значит. Затылок сдавливают снизу, и кажется: еще немного и (тогда) сдавят всю голову сверху, тогда утеряется способность отмечать свои состояния, и ты сойдешь с ума». Вот строки из письма к писателю А. И. Пантелееву: «Курск – очень неприятный город… Тут у всех местных жителей я слыву за идиота. На улице мне обязательно говорят что-нибудь вдогонку. Поэтому я почти все время сижу у себя в комнате».

Осенью 1932 года Хармс вернулся в Ленинград. Неприкаянный, неприспособленный («Я весь какой-то особенный неудачник»), голодающий, он, тем не менее, безуспешно пытался прожить только литературным трудом. Подрабатывать «на стороне» или не хотел, или просто не мог. (Михаил Зощенко, оказавшись в 1946 году в аналогичной ситуации, работал в сапожной артели. Но Зощенко был невротиком, а не шизофреником.) Все написанное Хармс скрывал от окружающих и писал «в стол». В тридцатые годы он «с удивительным упорством отказывался от обнародования своего творчества». Однако в этот же период появляются его лучшие произведения – повесть «Старуха» и цикл рассказов «Случаи».

В последние годы мировоззрение Хармса сдвигается в более мрачную сторону. Трагизм его рассказов усиливается до ощущения полной безнадежности и бессмысленности существования. Подобную же эволюцию проходит и юмор: от легкого и ироничного – до черного.

«ДЕТИ – ЭТО ГАДОСТЬ»

Специфично отношение Хармса к детям. Не будем забывать, что речь идет о профессиональном детском писателе. В его дневниковых записях встречаются такие фразы: «Я не люблю детей, стариков, ста¬рух и благоразумных пожилых». «Травить детей – это жестоко. Но что-нибудь ведь надо с ними делать?» А герой повести «Старуха», по профессии тоже детский писатель, категорично заявляет: «Дети – это гадость».

Почему же Хармс писал для детей? Дело в том, что детское мышление, не связанное привычными логическими схемами, более склонно к восприятию свободных и произвольных ассоциаций, которыми пестрят книги писателя-чудака.

Свою нелюбовь к детям Хармс не скрывал и находил ей объяснение, которое носило бредоподобный характер. В дневниковой записи от 1933 года читаем: «Все вещи располагаются вокруг меня некими формами. Но некоторые формы отсутствуют. Так, например, отсутствуют формы тех звуков, которые издают своим криком или игрой дети. Поэтому я не люблю детей». Драматург Евгений Шварц вспоминает: «Хармс терпеть не мог детей и гордился этим. Да это и шло ему. Определяло какую-то сторону его существа. Он, конечно, был последний в роде. Дальше потомство пошло бы совсем уж страшное».

«ОХРАННАЯ ГРАМОТА» ШИЗОФРЕНИКА

В конце тридцатых годов образ жизни Хармса остается таким же экстравагантным. «Подошел голым к окну. Напротив в доме, видно, кто-то возмутился, думаю, что морячка. Ко мне ввалился милиционер, дворник и еще кто-то. Заявили, что я уже три года возмущаю жильцов в доме напротив. Я повесил занавески. Что приятнее взору: старуха в одной рубашке или молодой человек, совершенно голый», – пишет он в дневнике.

Даниил был очень «суеверен», у него были на все свои приметы – плохие или счастливые предзнаменования. Он выходил из трамвая, если на билете была цифра 6, или возвращался домой, встретив горбуна. Человек с веснушками означал удачу. Молоко на даче пил, только если были закрыты все двери и окна наглухо. Даже небольшие щели на балконе затыкал ватой.

Все дневниковые записи Хармса 1937 – начала 1938 года полны ощущения отчаяния и безнадежности. В его жизни пе¬реплелись полное отсутствие денег, творческий кризис, истощение жизненной энергии. Зато появлялись идеи бредоподобного характера: так, в июле 1938 года он придумал «Орден равновесия с небольшой погрешностью» и раздавал знакомым выписанные самим «членские билеты».

С осени 1939 года Хармс начинает изучать литературу по психиатрии с целью «симулировать психиатрическое расстройство». А в 1939 году и в самом деле попадает в психоневрологическую больницу. Врачи ставят диагноз – шизофрения. Сейчас уже не выяснить: был ли писатель действительно болен или его болезнь – очередная артистическая мистификация, цель которой – получение «охранной грамоты», спасавшей от ареста. Ведь совсем недавно были арестованы его друзья.

Записи врачей в истории болезни Хармса почти дословно повторяют описания шизофрении в учебнике психиатрии. «За время пребывания отмечено: бредовые идеи изобретательства, отношения и преследования, считает свои мысли “открытыми и наружными”, если не носит вокруг головы повязки или ленты, – записывали врачи в заключении при выписке. – Проявлял страх перед людьми, имел навязчивые движения и повторял услышанное. Выписан был без перемен». 5 октября 1939 года Даниил Хармс выписывается из больницы, «обеспечив себе защиту от самых разных невзгод и опасностей». Но продлевает себе жизнь лишь на полгода.

23 августа 1941 года его снова арестовывают. Но вскоре освобождают от уголовной ответственности и переводят на принудительное лечение в психиатрическое отделение больницы при пересыльной тюрьме. В этой больнице писатель и скончался в самые тяжелые блокадные дни.

УПРАВЛЯЕМЫЙ АБСУРД

Особенности мышления Даниила Хармса способствовали тому, что он стал основоположником литературы абсурда не только в России, но и в мире.

Трудно говорить, испытывал ли Хармс полное удовлетворение от своего сочинительства. Главное – мы в очередной раз убеждаемся, что оригинальное, очень своеобразное по своему содержанию и форме выражения литературное творчество создается если и не психически больным человеком, то крайне аномальной в психическом отношении личностью. Недаром один из биографов пишет: «Даниил Иванович… владел своим безумием, умел управлять им и поставить его на службу своему искусству».

Вопросы нашим авторам-психологам вы можете задать по адресу info@psyh.ru.
/

Статьи на тему

Дух и духи Уго Чавеса
Дух и духи Уго Чавеса

Вооруженные выступления военных в Венесуэле были и раньше. Но успеха в борьбе за власть добился только один офицер – Чавес. Почему именно он?

читать далее

Декорации дона Сальвадора
Декорации дона Сальвадора

В свое время картины Дали, насыщенные эротическими намеками, шокировали зрителей, привыкших к миру спокойных пейзажей. Не менее «эротически-фантасмагоричной» была и личность самого художника.

читать далее

Кто «написал» Шекспира?
Кто «написал» Шекспира?

В последнее время возникает все больше сомнений: действительно ли Шекспир написал все «шекспировские драмы»? Может быть, человек по имени Уильям Шекспир – всего лишь иллюзия?

читать далее

Комментарии:

Тэги:

Рейтинг
3984 просмотров 0 комментариев
3
1.0
0
подписаться на рубрику:

7069 чел. Уже подписались

Вы подписаны на рассылку по рубрике "".
Отказаться от рассылки.

Показать ссылку для блога