Очень хотелось озаглавить эту статью «Сука-любовь». А вы бы возмутились, почему надо называть текст о любви ругательством. Во-первых, потому что это цитата (так уже назывался один латиноамериканский фильм), а во-вторых, это же правда. Иначе как объяснить пропорциональную зависимость накала чувств от градуса страданий?
«Мне не везет в любви. И я не понимаю, в чем причина. Я веселая и общительная, отлично готовлю, могу «зажечь» в компании, люблю танцы, занимаюсь фитнесом. Мужчинам я нравлюсь. Мне тоже нравятся мужчины — серьезные, умные и темпераментные»…
Даже рассказывая о наболевшем, Аня умудряется быть красивой.
И притом казаться успешной. И даже оставаться обаятельной. Я смотрю «со стороны» и с трудом сдерживаю эмоции.
Трудно не изумиться в духе героини Лии Ахеджаковой: «Ну, если уж и в Моссовете! Вам мы поможем…» Достать записную книжку и поделиться телефонами всех «серьезных» и холостых знакомых, родственников и друзей. Но поскольку дело происходит на психологическом тренинге, не вмешиваюсь. Вернее, стараюсь не мешать ведущим.
Итак, недавно у Ани был страстный роман, закончившийся, как и всегда, слишком скоро. Вначале все шло хорошо. Она нравилась ему, он — ей.
Они гуляли по бульварам, пили глинтвейн в уютных маленьких кафешках, ходили на «Шерлока Холмса» и «Аватар». Но потом… Она и не заметила, когда и как на нем «зависла». Начала излишне часто писать эсэмэски. Накупила атласных простыней и не оставляющих простора воображению пеньюаров. Забросила подруг. Стала вникать во все его дела и гипнотизировать одинокими вечерами безответный телефон. Не выдерживала, снова звонила. Выслушивала банальнейшие отговорки про вагон работы и помощь друзьям с переездом. Терпела, ждала и дождалась: он сам поставил точку в отношениях.
Несправедливость? Да что там! Просто свинство. Однако и в этом есть утешительная сторона. В этой своей беде Аня не только не в одиночестве, но и в мейнстриме.
Самый поверхностный анализ мировой культуры и любого ее артефакта (будь то заунывный городской романс или героический античный эпос) неизбежно выводит неразделенную любовь на верхнюю позицию рейтингов. Вывод? Лестен страдалицам и страдальцам. Уничижителен к «бесчувственным» реципиентам. И примирителен к самому явлению. Считается, что при всей ее неприглядности-бесприютности такая любовь нужна. Она способствует духовному очищению, смиряет страсти и вообще всячески возвышает. И пусть какой-то Ане от этого не легче. Как, впрочем, не легче и Веронике, та хоть и при муже, но неизменно выступает в роли просителя: «канючит», «ноет», «волочится» вслед за ненаглядным. А у него — своя жизнь, в которой то боулинг и бильярд, то мракобесие квартального отчета, а на следующий день надо поспеть в автосервис, а потом к маме на блины. Но хуже всех Татьяне: ее сюжет с любовным треугольником (он, она и его жена) столь же кинематографичен, сколь и безнадежно заезжен. Пауза. Тем, кто вполне себе счастлив в браке или вне его, хочется спрятаться под стол от неловкости. Пострадавшим, а они в большинстве, — заплакать, напиться, а поутру дать себе зарок: «Все, больше не влюбляться. Одни беды от этой любви…»
«А что будет, если тебе повезет, ты встретишь «своего» человека?» — прерывает молчание ведущий. Анины глаза светлеют: «Будет все! Он сделает меня счастливой».
Если древние греки говорили о четырех видах любви, — людосе, эросе, агапе и филии, то современная психотерапия в большей мере сосредотачивается на теме любовной зависимости. Состоянии, при котором, отчаянно стремясь к большому прекрасному чувству, мы находим одни лишь страдания.
«Людям, подверженным этой напасти, всегда мало того тепла, которое дает им партнер, — замечает психиатр-нарколог, доктор медицинских наук, профессор Валентина Москаленко. — Они не могут смириться с тем, что существуют два отдельных «я», они хотят, чтобы было единое «мы», и, сметая границы, неизменно отпугивают партнера. При этом отношения занимают непомерно большое место в жизни. Они вытесняют и обесценивают все остальное».
Возникает вопрос, почему темой любовной зависимости занимаются наркологи? Все просто: потому что в ее основе лежит тот же психофизический механизм, что и в основе зависимости алкоголической, игровой и даже наркотической.
«Когда здоровый человек отправляется на вечеринку, нельзя сказать наверняка, как он себя поведет: может, ему случится много выпить, может, нет — все зависит от настроения и от того, какая соберется компания, — продолжает Валентина Москаленко. — Тогда как поведение алкоголика можно просчитать наперед по минутам, от первой рюмки до момента, когда он станет невыносим и его начнут выпроваживать. Точно так же жизнь женщины, страдающей от любовной зависимости, — это безостановочный изнуряющий поиск мужчины, который «даст ей все». Он, по ее ожиданиям, целиком перевернет ее судьбу даже в том случае, когда в перевороте нет необходимости».
Романы таких женщин развиваются по одному и тому же сценарию. Вначале они нравятся друг другу в равной степени. Затем приходит озарение «Это — он!» И все — «защелка» слетает, ее любовь начинает напоминать одержимость. В конце концов своим чрезмерным вниманием она буквально поглощает мужчину. Ему нечем дышать, у него не остается психологического пространства для своей жизни. Его границы нарушены, она вторгается, как оккупант, пытаясь подчинить его себе. И разумеется, рано или поздно он уходит. Оставляя ее страдающей и разочарованной в любви? Да. Но до следующей, точно такой же любовной истории.
Чтобы понять, как справиться с зависимостью, стоит разобраться в том, каковы ее истоки. Ведь если говорить о страсти к алкоголю или азартным играм, то принято считать, что эти пагубные привычки формируются под влиянием дурной компании. Выходит, что полис «злой любви» выдает давний социокультурный миф, возведший на пьедестал «правильность» и даже святость любовных страданий.
«На самом деле все виды зависимости формируются в обратной последовательности, — говорит врач-психотерапевт Александр Сапунов. — Именно благодаря уже существующей склонности к зависимости человек попадает в «дурную компанию» и принимает на веру ее представления и стереотипы. И происходит это в очень раннем возрасте, задолго до того, как человек становится способным пристраститься к вредным привычкам или воплотить какой-либо негативный сценарий развития отношений с противоположным полом».
Схожей точки зрения придерживается психоанализ. Известный британский аналитик Джон Боулби создал теорию привязанности, согласно которой отношения между матерью и ребенком на протяжении первых лет жизни оставляют неизгладимый след, преобразуясь в устойчивые представления и ожидания относительно того, что есть взрослая любовь. «Усвоенные» в младенчестве схемы могут как развить, так и блокировать способность к адекватному реагированию на неизбежные расхождения в ожиданиях и конфликты. На практике люди, которые были лишены последовательной материнской заботы в младенчестве, склонны преувеличивать значение близости и вовлеченности во взаимоотношения, доходящих почти до слияния и потери личных границ. Они нередко страдают от тревоги и сомнений в себе, озабочены эмоциональной безопасностью в отношениях. Больше всего они боятся, что их могут оставить, и поэтому любое, даже самое незначительное проявление партнером потребности в одиночестве и независимости переживаются ими как серьезная угроза. Отсюда постоянные «цепляния», инфантильное желание привязать партнера, пассивное ожидание, что кто-то их осчастливит, решит все проблемы, и неумение воспринимать и уважать отдельность, «инакость» любимого человека…
Если бы избавиться от любовной зависимости было легко, наверное, не существовало бы доброй половины литературных произведений, живописных полотен, совсем бы не было стихов и уж тем более романсов. Если бы любовь подчинялась законам логики, внимала советам, боль улетучивалась посредством сеанса телесно-ориентированной терапии, а отношения отрабатывались на тренинге личностного роста, то мы могли бы смело выращивать детей в пробирке, питаться из тюбиков и рассуждать об инвазии (1) архетипического содержания в супружеской спальне. И сколько бы нам ни говорили о мозговых структурах, эндорфинах и психотерапии отношений, мы-то знаем, что все это — «не про то». Хотя бы потому, что любовь не терпит сделок. Что толку учиться правильно разговаривать с мамой и не допускать ее манипуляций, когда мы строим жизнь в соответствии с семейными сценариями? Как можно «выдерживать» гордость, когда беспокоишься о том, что обидчик ушел без завтрака? Дозировать комплименты, когда кто-то вас восхищает так же часто, как и бесит? А разговаривать «я-сообщениями» в пылу ссоры?
Существует множество теорий, так или иначе пытающихся объяснить суть любви, провести ее «демистификацию», разложить на схемы. Но они лишь теряются за сонмом слов и дальше уводят от сути. Почему-то хочется верить, что в любви, как в путешествии, иногда стоит немного заблудиться, отравиться экзотическими фруктами, слегка обгореть и даже позволить себя обсчитать. Иначе будет нечего вспомнить. «Любовь — это путь одиночки, — полагает доктор психологических наук, профессор Александр Орлов, — попытка воссоединения с нашей собственной сущностью, поиск контакта с ней. Метафорически говоря, любовь — это свет, идущий из центра вовне без каких бы то ни было иллюзий и упований, ожиданий и эмоций, адресованных в этой связи другим людям».
(1) Инвазия — от лат. Inv?sio — вторжение, нападение.
Осторожно: зависимость!
• Любимый человек должен делать нас счастливыми.
В действительности никто не может сделать другого счастливым. Для личности с высокой самодостаточностью характерно ощущение: «Я достоин любви и потому любим». Так будет до тех пор, пока мы верны себе и ценим себя такими, какие мы есть. У зависимых людей эта логика извращена: «Я любима — значит, достойна любви». Сама способность вызывать привязанность ставится в зависимость от внешнего обстоятельства — от отношения конкретного человека. Это как будто восполняет дефицит собственного «я».
• Несчастная любовь может разрушить жизнь.
Какие бы горькие дни ни приходилось переживать эмоционально зрелой личности, за ней всегда будущее, которое можно планировать. Если встречается новый человек, жизнь может пойти по-другому. Но даже если этой встречи не произошло, жизнь не теряет своей ценности.
• Настоящая любовь не терпит компромиссов.
В любом человеческом союзе, и в любви тоже, каждый из участников должен пройти свою половину пути навстречу другому. «Любоголички» же в своем неудержимом порыве спешат пробежать всю дистанцию целиком — за себя и за партнера. Как правило, они плохо понимают, в чем суть проблемы. Часто они усматривают даже преимущества в своем умении любить. Они считают, что так любить могут только избранные женщины. Это их естественная психологическая защита, помогающая жить.
НЕДЕВИЧЬЕ
«Мне не везет в любви. И я не понимаю, в чем причина. Я веселая и общительная, отлично готовлю, могу «зажечь» в компании, люблю танцы, занимаюсь фитнесом. Мужчинам я нравлюсь. Мне тоже нравятся мужчины — серьезные, умные и темпераментные»…
Даже рассказывая о наболевшем, Аня умудряется быть красивой.
И притом казаться успешной. И даже оставаться обаятельной. Я смотрю «со стороны» и с трудом сдерживаю эмоции.
Трудно не изумиться в духе героини Лии Ахеджаковой: «Ну, если уж и в Моссовете! Вам мы поможем…» Достать записную книжку и поделиться телефонами всех «серьезных» и холостых знакомых, родственников и друзей. Но поскольку дело происходит на психологическом тренинге, не вмешиваюсь. Вернее, стараюсь не мешать ведущим.
Итак, недавно у Ани был страстный роман, закончившийся, как и всегда, слишком скоро. Вначале все шло хорошо. Она нравилась ему, он — ей.
Они гуляли по бульварам, пили глинтвейн в уютных маленьких кафешках, ходили на «Шерлока Холмса» и «Аватар». Но потом… Она и не заметила, когда и как на нем «зависла». Начала излишне часто писать эсэмэски. Накупила атласных простыней и не оставляющих простора воображению пеньюаров. Забросила подруг. Стала вникать во все его дела и гипнотизировать одинокими вечерами безответный телефон. Не выдерживала, снова звонила. Выслушивала банальнейшие отговорки про вагон работы и помощь друзьям с переездом. Терпела, ждала и дождалась: он сам поставил точку в отношениях.
Несправедливость? Да что там! Просто свинство. Однако и в этом есть утешительная сторона. В этой своей беде Аня не только не в одиночестве, но и в мейнстриме.
Самый поверхностный анализ мировой культуры и любого ее артефакта (будь то заунывный городской романс или героический античный эпос) неизбежно выводит неразделенную любовь на верхнюю позицию рейтингов. Вывод? Лестен страдалицам и страдальцам. Уничижителен к «бесчувственным» реципиентам. И примирителен к самому явлению. Считается, что при всей ее неприглядности-бесприютности такая любовь нужна. Она способствует духовному очищению, смиряет страсти и вообще всячески возвышает. И пусть какой-то Ане от этого не легче. Как, впрочем, не легче и Веронике, та хоть и при муже, но неизменно выступает в роли просителя: «канючит», «ноет», «волочится» вслед за ненаглядным. А у него — своя жизнь, в которой то боулинг и бильярд, то мракобесие квартального отчета, а на следующий день надо поспеть в автосервис, а потом к маме на блины. Но хуже всех Татьяне: ее сюжет с любовным треугольником (он, она и его жена) столь же кинематографичен, сколь и безнадежно заезжен. Пауза. Тем, кто вполне себе счастлив в браке или вне его, хочется спрятаться под стол от неловкости. Пострадавшим, а они в большинстве, — заплакать, напиться, а поутру дать себе зарок: «Все, больше не влюбляться. Одни беды от этой любви…»
«А что будет, если тебе повезет, ты встретишь «своего» человека?» — прерывает молчание ведущий. Анины глаза светлеют: «Будет все! Он сделает меня счастливой».
ИСТОРИЯ ОДНОГО ЗАПОЯ
Если древние греки говорили о четырех видах любви, — людосе, эросе, агапе и филии, то современная психотерапия в большей мере сосредотачивается на теме любовной зависимости. Состоянии, при котором, отчаянно стремясь к большому прекрасному чувству, мы находим одни лишь страдания.
«Людям, подверженным этой напасти, всегда мало того тепла, которое дает им партнер, — замечает психиатр-нарколог, доктор медицинских наук, профессор Валентина Москаленко. — Они не могут смириться с тем, что существуют два отдельных «я», они хотят, чтобы было единое «мы», и, сметая границы, неизменно отпугивают партнера. При этом отношения занимают непомерно большое место в жизни. Они вытесняют и обесценивают все остальное».
Возникает вопрос, почему темой любовной зависимости занимаются наркологи? Все просто: потому что в ее основе лежит тот же психофизический механизм, что и в основе зависимости алкоголической, игровой и даже наркотической.
«Когда здоровый человек отправляется на вечеринку, нельзя сказать наверняка, как он себя поведет: может, ему случится много выпить, может, нет — все зависит от настроения и от того, какая соберется компания, — продолжает Валентина Москаленко. — Тогда как поведение алкоголика можно просчитать наперед по минутам, от первой рюмки до момента, когда он станет невыносим и его начнут выпроваживать. Точно так же жизнь женщины, страдающей от любовной зависимости, — это безостановочный изнуряющий поиск мужчины, который «даст ей все». Он, по ее ожиданиям, целиком перевернет ее судьбу даже в том случае, когда в перевороте нет необходимости».
Романы таких женщин развиваются по одному и тому же сценарию. Вначале они нравятся друг другу в равной степени. Затем приходит озарение «Это — он!» И все — «защелка» слетает, ее любовь начинает напоминать одержимость. В конце концов своим чрезмерным вниманием она буквально поглощает мужчину. Ему нечем дышать, у него не остается психологического пространства для своей жизни. Его границы нарушены, она вторгается, как оккупант, пытаясь подчинить его себе. И разумеется, рано или поздно он уходит. Оставляя ее страдающей и разочарованной в любви? Да. Но до следующей, точно такой же любовной истории.
Чтобы понять, как справиться с зависимостью, стоит разобраться в том, каковы ее истоки. Ведь если говорить о страсти к алкоголю или азартным играм, то принято считать, что эти пагубные привычки формируются под влиянием дурной компании. Выходит, что полис «злой любви» выдает давний социокультурный миф, возведший на пьедестал «правильность» и даже святость любовных страданий.
«На самом деле все виды зависимости формируются в обратной последовательности, — говорит врач-психотерапевт Александр Сапунов. — Именно благодаря уже существующей склонности к зависимости человек попадает в «дурную компанию» и принимает на веру ее представления и стереотипы. И происходит это в очень раннем возрасте, задолго до того, как человек становится способным пристраститься к вредным привычкам или воплотить какой-либо негативный сценарий развития отношений с противоположным полом».
Схожей точки зрения придерживается психоанализ. Известный британский аналитик Джон Боулби создал теорию привязанности, согласно которой отношения между матерью и ребенком на протяжении первых лет жизни оставляют неизгладимый след, преобразуясь в устойчивые представления и ожидания относительно того, что есть взрослая любовь. «Усвоенные» в младенчестве схемы могут как развить, так и блокировать способность к адекватному реагированию на неизбежные расхождения в ожиданиях и конфликты. На практике люди, которые были лишены последовательной материнской заботы в младенчестве, склонны преувеличивать значение близости и вовлеченности во взаимоотношения, доходящих почти до слияния и потери личных границ. Они нередко страдают от тревоги и сомнений в себе, озабочены эмоциональной безопасностью в отношениях. Больше всего они боятся, что их могут оставить, и поэтому любое, даже самое незначительное проявление партнером потребности в одиночестве и независимости переживаются ими как серьезная угроза. Отсюда постоянные «цепляния», инфантильное желание привязать партнера, пассивное ожидание, что кто-то их осчастливит, решит все проблемы, и неумение воспринимать и уважать отдельность, «инакость» любимого человека…
ПУТЬ ОДИНОЧКИ
Если бы избавиться от любовной зависимости было легко, наверное, не существовало бы доброй половины литературных произведений, живописных полотен, совсем бы не было стихов и уж тем более романсов. Если бы любовь подчинялась законам логики, внимала советам, боль улетучивалась посредством сеанса телесно-ориентированной терапии, а отношения отрабатывались на тренинге личностного роста, то мы могли бы смело выращивать детей в пробирке, питаться из тюбиков и рассуждать об инвазии (1) архетипического содержания в супружеской спальне. И сколько бы нам ни говорили о мозговых структурах, эндорфинах и психотерапии отношений, мы-то знаем, что все это — «не про то». Хотя бы потому, что любовь не терпит сделок. Что толку учиться правильно разговаривать с мамой и не допускать ее манипуляций, когда мы строим жизнь в соответствии с семейными сценариями? Как можно «выдерживать» гордость, когда беспокоишься о том, что обидчик ушел без завтрака? Дозировать комплименты, когда кто-то вас восхищает так же часто, как и бесит? А разговаривать «я-сообщениями» в пылу ссоры?
Существует множество теорий, так или иначе пытающихся объяснить суть любви, провести ее «демистификацию», разложить на схемы. Но они лишь теряются за сонмом слов и дальше уводят от сути. Почему-то хочется верить, что в любви, как в путешествии, иногда стоит немного заблудиться, отравиться экзотическими фруктами, слегка обгореть и даже позволить себя обсчитать. Иначе будет нечего вспомнить. «Любовь — это путь одиночки, — полагает доктор психологических наук, профессор Александр Орлов, — попытка воссоединения с нашей собственной сущностью, поиск контакта с ней. Метафорически говоря, любовь — это свет, идущий из центра вовне без каких бы то ни было иллюзий и упований, ожиданий и эмоций, адресованных в этой связи другим людям».
(1) Инвазия — от лат. Inv?sio — вторжение, нападение.
Осторожно: зависимость!
• Любимый человек должен делать нас счастливыми.
В действительности никто не может сделать другого счастливым. Для личности с высокой самодостаточностью характерно ощущение: «Я достоин любви и потому любим». Так будет до тех пор, пока мы верны себе и ценим себя такими, какие мы есть. У зависимых людей эта логика извращена: «Я любима — значит, достойна любви». Сама способность вызывать привязанность ставится в зависимость от внешнего обстоятельства — от отношения конкретного человека. Это как будто восполняет дефицит собственного «я».
• Несчастная любовь может разрушить жизнь.
Какие бы горькие дни ни приходилось переживать эмоционально зрелой личности, за ней всегда будущее, которое можно планировать. Если встречается новый человек, жизнь может пойти по-другому. Но даже если этой встречи не произошло, жизнь не теряет своей ценности.
• Настоящая любовь не терпит компромиссов.
В любом человеческом союзе, и в любви тоже, каждый из участников должен пройти свою половину пути навстречу другому. «Любоголички» же в своем неудержимом порыве спешат пробежать всю дистанцию целиком — за себя и за партнера. Как правило, они плохо понимают, в чем суть проблемы. Часто они усматривают даже преимущества в своем умении любить. Они считают, что так любить могут только избранные женщины. Это их естественная психологическая защита, помогающая жить.
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные и выполнившие вход на сайт пользователи!